Коваленко А.И. Кто же защитит ингушский народ? Вооруженный межнациональный конфликт между Ингушетией и Северной Осетией является драматическим следствием нежелания или неспособности руководства Российской Федерации восстановить на основе Закона РФ «О реабилитации репрессированных народов» историческую справедливость в отношении ингушского народа.
Уклоняясь от реализации этого закона, оно тем самым способствует нагнетанию межнациональной напряженности, вызывает чувство глубокого разочарования у ингушей в проводимой им национальной политике. Ну а когда российские власти в указанном конфликте приняли сторону Северо-Осетии, то стало очевидным, что рассчитывать ингушскому народу на поддержку российским руководством его справедливых требований не приходится.
Руководство же Северной Осетии вопреки здравому смыслу насильно удерживает под своей юрисдикцией Пригородный район, который до депортации ингушского народа в 1944 году являлся его территорией. Проявляя явное нежелание возвратить Ингушетии Пригородный район, руководство Северной Осетии тем самым придает правовую значимость противозаконным действиям сталинского режима по территориальному переделу в этом регионе. А это означает ничто другое как фактическое одобрение с его стороны сталинской политики депортации народов и присоединение их территорий к сопредельным национально-государственным и административно-территориальным образованиям.
Приходится только удивляться близорукой политике властных структур Северной Осетии и Российской Федерации, препятствующих территориальной реабилитации ингушского народа. Они не только не считаются с Законом РФ «О реабилитации репрессированных народов», но и предают забвению бесспорные исторические факты, свидетельствующие о тяжелой и трагической участи, постигшей ингушский народ. Обратимся к истории.
В условиях бурного послеоктябрьского подъема национально-освободительного движения закавказских народов пришедшие к власти большевики, «даруют» ингушскому народу политический статус, но «в государственно-правовом содружестве других закавказских народов, т.е. в форме автономной Горской Советской Республики. В Постановлении ВЦИК от 20 января 1921 г. провозглашалось: «Образовать Автономную Горскую Социалистическую Советскую Республику как часть Российской Социалистической Федеративной Советской Республики, в состав коей включить территорию, занимаемую ныне чеченцами, осетинами, ингушами, кабардинцами, балкарцами и карачаевцами и живущими между ними казаками и иногородними».
При этом, постановлением предусматривалось, что «Автономная Горская Социалистическая Советская Республика делится на 6 административных округов, каждый со своим окружным исполкомом: 1) Чеченский, 2) Ингушский, 3) Осетинский, 4) Кабардинский, 5) Балкарский и 6) Карачаевский».
Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что в соответствии с указанным Постановлением «города Владикавказ и Грозный с нефтяными промыслами выделяются в самостоятельные административные единицы, подчиняющиеся непосредственно Центральному исполнительному комитету и Совнаркому Горской Социалистической Советской Республики».
Такая постановка вопроса относительно этих городов в условиях многонационального сообщества, оформившегося в единую республику, представляется правомерной, ибо устраняло почву для межнациональных трений при решении не только хозяйственных, но и административных проблем.
Поэтому образование Горской Автономной Республики было воспринято с энтузиазмом и ликованием всеми народами, которые политически оформились в ее рамках. Ведь после бесправного положения при царизме обретение своего политического статуса было шагом вперед по пути их свободного самоопределения. Да и Декларация Учредительного съезда Советов Горской АССР о вхождении в нее горских народов Кавказа, принятая 22 апреля 1921 года, вселяла уверенность в их политическое будущее. Разве могли остаться безучастными горские народы к таким ее положениям, как «измученные веками истории и мачехой-судьбой, терзаемые злодеями самодержавными царскими сатрапами-палачами, помещиками и князьями, таубиями и беками, фанатичными шейхами и купцами, эти горцы отныне свободны и освобождены от тяжелых испытаний и пыток истории навсегда». Обращает на себя внимание и такое привлекательное заверение, содержащееся в Декларации: «Отныне раз и навсегда уничтожаются и умирают межнациональные и неприязненные отношения в центре Кавказа. Все трудящиеся ГАССР — сотрудники и соратники по борьбе и творчеству, благополучия всех и каждого». Чувство восторженности вызывает и фрагмент Декларации, касающийся перспективы развития национальной культуры. Разве можно было в то время ставить под сомнение такое ее положение: «Все народы ГАССР самостоятельны и свободны на пути развития и поднятия родной культуры и творчества, веками сдавленные в тисках голых скал, невежества и отсталости, (горцы) теперь должны выйти на светлую дорогу возрождения и созидания новой культуры».
В процессе дальнейшего развития северокавказских народов осуществляется их национально-государственное размежевание. В 1921-22 годах из состава Горской Республики выделяются Кабардино-Балкарская, Карачаево-Черкесская и Чеченская автономные области.
Постановлением ВЦИК от 7 июля 1924 года Автономная Горская же Республика упраздняется. На ее основе в соответствии с национальным признаком создаются две автономные области — Северная Осетия и Ингушетия и одна автономная административная единица — Сунженский Округ с правами губернского исполнительного комитета. А г. Владикавказ выделяется в самостоятельную административную единицу.
Образование двух вышеназванных автономных областей — эта правовая акция — бесспорно отвечала интересам ингушского и североосетинского народов. Был сделан еще один значительный шаг по пути их свободного самоопределения и национального развития.
В соответствии с Постановлением ВЦИК об упразднении Автономной Горской Республики «установление границ автономных областей Северной Осетии и Ингушетии, Сунженского Округа и гор. Владикавказа и их административного деления, передача аппаратов управления, а также разрешение всех споров, возникающих из распределения учреждений и предприятий бывшей автономной Горской Советской Социалистической Республики между автономными областями Северной Осетии и Ингушетии, Сунженским Округом и гор. Владикавказом производится особой смешанной комиссией под председательством члена ВЦИК, назначаемого Президиумом Всероссийского Центрального Исполнительного комитета».
Таким образом, на согласительной основе был разработан механизм территориального размежевания между Северной Осетией и Ингушетией, что явилось стабилизирующим фактором в межнациональных отношениях между ними.
Среди принципиальных положений, возводимых на правовой уровень указанным Постановлением, следует указать на п.2, согласно которому «Автономные области Северная Осетия и Ингушетия входят в состав Российской Социалистической Федеративной Советской Республики и имеют свой административный центр в гор. Владикавказе». Причем, в соответствии с п.5 Постановления г. Владикавказ объявлялся самостоятельной административной единицей, подчиненной непосредственно Всероссийскому Центральному Исполнительному Комитету.
Такое закрепление правового статуса г. Владикавказа отражало его межнациональное положение. Исторически сложилось так, что на его территории расселились и ингуши и североосетины. Собственно об этом в то время широко писала печать, всячески поддерживая статус г. Владикавказа как «вольного города». Достаточно привести две выдержки из газеты «Горская правда» тех лет. В частности, обосновывая необходимость его особого правового положения, в одной из них отмечалось, что это связано с тем, что «Осетия и Ингушетия в одинаковой степени связаны с гор. Владикавказом, как с единственным культурным и экономическим центром, в котором сосредоточены все культурные учреждения, промышленные и торговые предприятия» .
В другом номере та же «Горская правда» подчеркивает, что как Северная Осетия «не может потерять свои экономические и культурные связи с городом» так и «Ингушетия порвать с городом тоже не может из-за экономических и культурных связей».
В связи с этим Центральная Комиссия по разделу бывшей Горской Республики разработала комплекс мероприятий по учету интересов ингушского и североосетинского населения по отношению к г. Владикавказу. В частности, принимаются решения о разделе хозяйственных ценностей между автономными областями в городе, об его административно-территориальном разграничении. Все это оформляется документально, т.е. протоколом № 2 совещания Комиссии по вопросам Горской Республики от 28 июня 1924 г. и протоколом № 2 заседания Центральной Комиссии по разделу бывшей Горской Республики от 21 августа 1924 г.
В соответствии с протоколом совещания Комиссии между Ингушским и Осетинским Окрисполкомами были распределены здания, «представляемые под партийные, советские, хозяйственные учреждения, учебные и лечебные заведения». За Ингушским Окрисполкомом в итоге было закреплено 11 зданий, за Осетинским — 13.
Особую значимость представлял протокол Центральной Комиссии по разделу бывшей Горской Республики, которым документально закреплялись предприятия за Ингушским и Осетинским Окрисполкомами. Ведь на его основе формировалась материальная база двух народов в г. Владикавказе.
В соответствии со списком предприятий, передаваемых Ревкомам от управления местного хозяйства ГССР, под юрисдикцию Ингушского Ревкома были отданы один мылзавод, один лесзавод, типография, четыре мельницы, госкожзавод, винзавод, крахмальный завод, кирпичный завод и т.п. Суммарная стоимость основных и оборотных средств составила 749.978.49 рублей.
Осетинскому ревкому были переданы мылзавод, типография, 7 мельниц, пивзавод, кирпичный завод, крахмальный завод и т.д. Стоимость переданных предприятий была определена в сумму 848.314.87 рублей.
Как видим, материальные ценности, переданные под юрисдикцию ингушского и Североосетинского ревкомов, были довольно внушительными и являлись как бы вещественным выражением тех устойчивых и исторически сложившихся отношений, которые связывали ингушей и североосетин с Владикавказом.
Демографическая и социально-экономическая ситуация, сложившаяся к этому времени в г. Владикавказе, характеризовалась следующими показателями. В городе проживали 57\% русских, 10\% осетин, 2\% ингушей. Удельный вес Северной Осетии в местной промышленности Владикавказа составил 15,4\%, Ингушетии — 17,7\% и самого города — 66,9\%. На долю рабочих-осетин, занятых на местных предприятиях приходилось 25\%, рабочих-ингушей — 15\%, остального населения — 60\%.
Разумеется, нельзя сказать, что административное и производственное размежевание г. Владикавказа между Ингушетией и Северной Осетией осуществлялось гладко, без конфликтов и противоречий. Архивные материалы и документально-официальные акты тех лет свидетельствуют о том, что этот вопрос решался чрезвычайно тяжело. Достаточно ознакомиться со стенограммой общегородского партактива ингушской Автономной области от 18.10.23 г., чтобы убедиться в этом. И тем не менее на компромиссной основе удалось погасить межнациональные конфликты, связанные со статусом г. Владикавказа и обеспечить в этой связи реализацию законных интересов Ингушетии и Северной Осетии.
Казалось бы, с таким трудом выстроенное здание национального согласия, в дальнейшем будет укрепляться и оберегаться. Но этого не произошло.
Все последующее развитие страны ознаменовалось политикой беззакония и произвола по отношению к Ингушетии. Первым ее проявлением была передача г. Владикавказа под юрисдикцию Северо-Осетинской области. Это было «узаконено» Постановлением ВЦИК от 1 июня 1933 года. Причем, никаких правовых доводов в пользу этого решения в Постановлении не приводилось. Инициатором же лишения особого административно-правового статуса г. Владикавказа в интересах Северной Осетии выступил Северо-Кавказский крайком партии.
Безжалостно растоптав хрупкое национальное согласие между ингушами и североосетинами, поправ законные интересы Ингушетии, был создан опасный очаг межнациональных конфликтов в этом национальном регионе. Партийные лидеры остались абсолютно равнодушными к судьбам ингушей, населявшим территорию г. Владикавказа, как впрочем и к существованию Ингушской автономной области.
Возникает вопрос: почему все же было отдано предпочтение североосетинам, путем ущемления интересов ингушей при изменении статуса г. Владикавказа? Об этом приходится только гадать.
Инициаторов передачи г. Владикавказа Северной Осетии не смутило то обстоятельство, что принятое «решение создало юридический тупик в национально-государственном статусе двух автономных областей. Ингушская Автономная область призвана была управляться из г. Владикавказа, который стал составной частью территории Северо-Осетинской Автономной области. А ведь другого административного центра, который мог бы взять на себя роль столицы, у ингушей не было. Не говоря уже о том, что часть населения г. Владикавказа — ингуши, оказались не по своей воле в другой Автономной области и под юрисдикцией осетинского руководства.
Отсюда само собой понятно, что лишение ингушей своей столицы (часть г. Владикавказа) и передача всего города под юрисдикцию Северной Осетии являлось ни чем иным, как посягательством на их территориальную целостность.
Руководство страны не посмотрело на то обстоятельство, что подобный произвол явно попирал статью 13 Конституции РСФСР 1925 года, провозгласившую «совершенно несовместимым с законами Республики какое бы то ни было угнетение национальных меньшинств или ограничения их равноправия и тем более установление или допущение каких бы то ни было (прямых или косвенных) преимуществ для отдельных национальностей». Разве не такие преимущества были сделаны в пользу осетинского населения, когда г. Владикавказ был лишен своего двойственного национально-государственного статуса и передан под исключительную юрисдикцию Северной Осетии?
Поэтому беспредметно оспаривать противозаконный характер указанной акции.
Последующее политическое развитие Ингушской Автономной Области ознаменовалось также произволом по отношению к Ингушскому народу. 19 декабря 1933 года ВЦИК принимает Постановление «О порядке созыва Чрезвычайных Съездов Советов Чеченской и Ингушской автономных областей Северо-Кавказского края». Целью Постановления являлось намерение руководства страны лишить Ингушский народ самостоятельного национально-государственного статуса путем объединения его с Чеченским народом в рамках одной государственности. Причем его принятие сопровождалось с нарушением всех демократических процедур путем опроса членов Президиума ВЦИК. Никакого голосования на этот счет не было. Вот как обосновывалась необходимость такого решения. «Вследствие невозможности созыва районных Съездов Советов Чеченской и Ингушской автономных областей в короткий срок, — говорилось в Постановлении, — разрешить в изъятие действующего законодательства, созыв Чрезвычайных съездов Советов Чеченской и Ингушской автономных областей Северо-Кавказского края…»
Во-первых, руководство Ингушской автономной области даже не испрашивала такого разрешения, ибо созыв чрезвычайного съезда Советов должен был основываться на волеизъявлении ингушского народа, выраженного либо непосредственно (референдум), либо через своих представителей.
Во-вторых, почему надо было обставлять эту проблему таким смехотворным доводом как «невозможностью созыва районных Съездов Советов… в короткий срок». Разве подобные вопросы могут быть решены в кратчайшее время? И почему члены Президиума ВЦИК не вспомнили о народах, судьбу которых решили путем опроса?
В-третьих, кто дал право принимать Постановление «в изъятие действующего законодательства»?
Как видим, указанное Постановление было насквозь противозаконным и противоречащим интересам как Ингушского, так и Чеченского народов.
И здесь тогдашнее руководство еще раз продемонстрировало полное пренебрежение как к действующему законодательству, так и к судьбам народов.
Проделав подобную манипуляцию с созывом «чрезвычайных съездов» Чеченской и Ингушской автономных областей, Президиум ВЦИК принимает новое Постановление «Об образовании объединенной Чечено-Ингушской автономной области». При этом в нем лицемерно утверждается, что «в согласии с выраженной волей трудящихся населения Чеченской и Ингушской автономных областей, Президиум ВЦИК постановляет: автономную область Ингушетии объединить с Чеченской автономной областью, образовав Чечено-Ингушскую автономную область, с центром в городе Грозном, входящую в состав Северокавказского края».
Не вдаваясь в анализ фактических обстоятельств появления данного постановления, обратим внимание на его противоправный характер.
Прежде всего обращает на себя внимание тот очевидный факт, что оно явно противоречило статье 13 Конституции РСФСР 1925 года, которая провозглашала право за отдельными национальностями на выделение в автономные области. Ни о каком слиянии или объединении автономных областей в Конституции РСФСР и речи не было.
Стало быть и в том случае руководство страны нарушило действующее законодательство.
Трагическую страницу в историю Ингушского, как и других репрессированных народов, вписало сталинское руководство в марте 1944 года.
Оно издает чудовищные акты, направленные против целых народов, в частности, Ингушский народ подвергается гонениям и геноциду на основе Указа Президиума Верховного Совета СССР от 7 марта 1944 года. Получивший название «О ликвидации Чечено-Ингушской АССР и об административном устройстве ее территории», он обосновывал репрессивные акции против чеченцев и ингушей тем, что якобы «многие чеченцы и ингуши изменили Родине, переходили на сторону фашистских оккупантов, вступали в отряды диверсантов и разведчиков, забрасываемых немцами в тылы Красной Армии…». При этом, Указ помимо всего прочего, вменял чеченцам и ингушам вину в том, что они де «в течение продолжительного времени» были «…не заняты честным трудом».
Эти нелепые и демагогические обвинения сталинского руководства в отношении целых народов обнажили его подлинную сущность и показали всему миру его подлинное лицо.
Сознавая бесчеловечный характер указанного акта, руководство страны обозначило его грифом «без публикации». И в самом деле, как его можно было опубликовывать, если в п.1 предписывалось «всех чеченцев и ингушей, проживающих на территории Чечено-Ингушской АССР, а также в прилегающих к ней районах, переселить в другие районы СССР, а Чечено-Ингушскую АССР ликвидировать». Территория же, на которой издавна проживали ингуши и чеченцы, согласно Указу расчленялась между Дагестанской, Северо-Осетинской АССР, Ставропольским краем РСФСР, Грузинской ССР.
Во исполнение указа Совет Министров СССР издает Постановление, которым в местах обязательного поселения репрессированных народов вводился режим спецпоселений с жесткой системой надзора со стороны спецкомендатур. В соответствии с ним, спецпоселенцы обязаны были дважды в месяц отмечаться в них. Им под страхом уголовного наказания было запрещено покидать спецпоселения или удаляться от них на расстоянии свыше 3-х километров. Использование рабочей силы в этих местах относилось к компетенции спецкомендатур.
Но и этого для большевистского руководства показалось мало. 24 ноября 1948 года появляется Постановление Совета Министров СССР за № 4367-172сс «О выселенцах» с грифом «совершенно секретно» и с предписанием «снимать копии и делать выписки запрещается». В нем отмечалось, что «установленные Уголовным Кодексом РСФСР меры наказания за побеги с мест поселения (ст.82 УК РСФСР) — лишение свободы до трех лет и за укрывательство (ст.59-13 УК РСФСР) — лишение свободы до одного года, являются явно недостаточными».
Особенно поражает своим цинизмом п.1 Постановления, согласно которому предписывалось, что «…переселение в отдаленные районы Советского Союза чеченцев, карачаевцев, ингушей, балкарцев, калмыков, немцев, крымских татар и др. произведено навечно, без права возврата их к прежним местам жительства».
Реакционность и чудовищность данной нормы не нуждается в пространных комментариях.
Вновь обращаясь к Указу Президиума Верховного Совета СССР от 7 марта 1944 года, важно подчеркнуть, что он даже в правовом отношении не вписывался в действовавшее в то время законодательство. И, прежде всего потому, что он являлся подзаконным актом. А такие акты не вправе решать вопрос о создании либо ликвидации национально-государственных образований. Это прерогатива только законов.
Нелепыми и противоправными являлись и те положения Указа, которые «санкционировали» территориальный передел автономных образований.
В полном противоречии со статьей 59 п. «б» Конституции РСФСР 1937 года, закрепившей за автономными республиками право на определение своего административно-территориального устройства с последующим утверждением Верховным Советом РСФСР и статьей 15 Конституции Чечено-Ингушской АССР, провозгласившей, что «территория ЧИ АССР может быть изменена только с согласия ЧИ АССР», Президиум Верховного Совета СССР своим указом расчленил территорию ЧИ АССР.
В соответствии с ним Пригородный район, принадлежавший Ингушетии, был «подарен» сталинским решением Северной Осетии.
Как видим, репрессивные акты, изданные сталинским руководством, бесцеремонно нарушали конституционное законодательство. Они даже не согласовывались с определенной исторической последовательностью их появления и осуществления. Ведь как свидетельствует вышеназванный Указ, ликвидация Чечено-Ингушской АССР и депортации народов, населявших ее территорию, осуществлялись на его основе. Казалось с этого момента, т.е. с 7 марта 1944 года берут начало территориальные манипуляции сталинского режима. Однако, фактически разграбление территорий Чечено-Ингушской АССР началось «в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 марта 1944 года», когда г. Моздок и Пригородный район были введены в состав Северо-Осетинской АССР. Короче говоря, еще, не был издан Указ о ликвидации ЧИ АССР, а уже ее территория передавалась Северной Осетии. Такая правовая несбалансированность вышеназванных Указов поразительна и возмутительна. Она дает наглядное представление о противоправной деятельности тогдашнего руководства страны.
В этой связи обращает на себя внимание и постановление СНК СССР от 14 октября 1943 года, которое появилось еще до издания вышеупомянутых Указов. Оно уже предусматривало комплекс мероприятий о депортации репрессированных народов и их расселении на территории Казахстана и Киргизии. Иными словами, это постановление было разработано, а вопрос о ликвидации национально-государственных образований депортированных народов еще не был оформлен на уровне Президиума Верховного Совета СССР. И в этом наглядно проявилась антиконституционная политика сталинского руководства.
Как видим, существовавший в то время тоталитарный режим не считался ни с какими правовыми предписаниями государства. Еще более чудовищной была его практическая деятельность в этом направлении.
Лишь в 1956 году начинается эпоха «осмысления» руководством страны неправомерного характера своих акций в отношении репрессированных народов. В частности, появляется Указ Президиума Верховного Совета СССР «О снятии ограничений по спецпоселению с чеченцев, ингушей, карачаевцев и членов их семей, выселенных в период Великой Отечественной войны».
Но и он носил половинчатый характер. Прежде всего обращает на себя внимание формулировка Указа, согласно которой «…существующие ограничения в правовом положении, находящихся на спецпоселении чеченцев, ингушей, карачаевцев и их семей, выселенных в период Великой Отечественной войны с Северного Кавказа, в дальнейшем не вызываются необходимостью…». О какой такой необходимости шла речь, Указ не разъясняет.
Не может не вызвать возмущение и пункт 2 Указа, который предписывал, что «снятие ограничений по спецпоселению… не влечет за собой возвращение им имущества, конфискованного при выселении» и что спецпоселенцы «…не имеют права возвращаться в места, откуда были выселены».
Как видим, вина с репрессированных народов не снималась, а даже предполагалась. К тому же им было отказано а материальной и территориальной реабилитации. Это еще раз подтвердило тот факт, что большевистское руководство страны беспринципно в своей политике и приверженно старым догмам.
Усеченным оказался и Указ Президиума Верховного Совета РСФСР «О восстановлении Чечено-Ингушской АССР и упразднении Грозненской области». Он не восстановил территориальную целостность Ингушетии, существовавшую до депортации народа, а лишь частично ее обозначил путем возвращения под юрисдикцию Чечено-Ингушской АССР некоторых ее территорий. Указ обошел молчанием вопрос о возвращении Ингушетии Пригородного района. Юридически же это было обставлено такой фразой: «поручить Президиуму Верховного Совета Северо-Осетинской АССР и организационному комитету по Чечено-Ингушской АССР внести на утверждение Президиума Верховного Совета РСФСР описание границы между Северо-Осетинской АССР и Чечено-Ингушской АССР с учетом упразднения территориальной разобщенности Моздокского района от основной территории Северо-Осетинской АССР».
Как видим, Указом не предусматривалось восстановление территориальной целостности ингушского народа в ее прежнем варианте, создание ингушской автономии, упраздненной незаконно в 1934 году и возвращение г. Владикавказу его двойственного статуса.
И по сей день, несмотря на принятие Закона Российской Федерации «О реабилитации репрессированных народов», ингушский народ не восстановлен в своих правах. Прежде всего не решается вопрос о его территориальной целостности. На фоне бездействия руководства Российской Федерации Северная Осетия всячески пытается удержать под своей юрисдикцией Пригородный район, принадлежавший Ингушетии. Еще в 1956 году Совет Министров СОАССР в своем конфиденциальном письме за № 063 категорически запретил «…учреждениям и частным лицам продавать дома или сдавать жилплощадь под квартиры ингушам, возвращающимся из поселения, а в отношении лиц, уже приобретших дома» предписал «документацию купли-продажи» признать недействительной.
Затем 5 марта 1982 года подобную противозаконную акцию предпринял Совет Министров СССР. Своим постановление за № 183 «Об ограничении прописки граждан в Пригородном районе Северо-Осетинской АССР» он запретил прописывать граждан, вновь прибывающих сюда на постоянное жительство.
С тех пор власти Северной Осетии всячески насаждают эту антиконституционную политику. Чтобы во что бы то ни стало удержать под своей юрисдикцией Пригородный район, они постоянно вводят на его территории чрезвычайное положение.
Все это не согласуется с нормами ни международного, ни внутригосударственного права.
Восстановление территориальной целостности Ингушетии — законное требование ингушского народа. Оно прежде всего вытекает из статей 3 и 6 Закона Российской Федерации «О реабилитации репрессированных народов», которые провозглашают их право на восстановление их территориального пространства, существовавшего до его антиконституционного насильственного изменения.
Чтобы воспрепятствовать этому, власти Северной Осетии используют такой демагогический прием, как несоответствие указанных статей Закона «О реабилитации репрессированных народов» статье 80 Конституции Российской Федерации, провозгласившей, что территория республики не может быть изменена без ее согласия.
Надуманность этого довода очевидна, ибо в указанной статье идет речь о собственных территориях республик. Те же, которые были к ним насильственно присоединены, таковыми не являются. Разве не понятно, что изгнание ингушей со своих земель и передача их Северной Осетии было антиконституционным актом?! Достаточно так сформулировать вопрос, чтобы убедиться в беспочвенности позиции тех, кто препятствует восстановлению территориальной целостности Ингушетии.
Разумеется, решение этой проблемы должно осуществляться на согласительной основе. Иными словами, возвращение под юрисдикцию Ингушетии принадлежавшей ей территории, не должно сопровождаться ущемлением законных прав и интересов граждан других национальностей, населяющих ее в настоящее время. Для этого необходимого выработать специальный механизм, который бы действовал на согласительной основе. Именно к этому и призывает ингушская сторона. Однако руководство Северной Осетии всячески уклоняется от конструктивного диалога и изобретает все новые и новые доводы, чтобы навечно закрепить за Северной Осетией ингушские земли. В частности, в последнее время оно ссылается на волеизъявление проживающего на них населения. Спрашивается: причем тут волеизъявление населения, проживающего на территории, принадлежавшей Ингушетии?!
Следовательно, вывод может быть однозначным: восстановление территориальной целостности — законное требование ингушского народа. И чем быстрее это свершится, тем быстрее будет устранен опасный очаг межнациональных конфликтов в этом регионе.
Доктор юридических наук, профессор Коваленко А.И.

Нравится(8)Не нравится(0)